Что хотела сказать Сюзанна Ооржак?

Столько недоумённых взглядов давно не приходилось видеть. Особенно – после просмотра фильма. Когда кино закончилось, и по экрану побежали титры, зал ещё с минуту–две выжидающе смотрел на экран: и это всё?.. Потом все дружно встали и подались к выходу. Так тувинский зритель встретил кинематографический дебют молодого тувинского режиссёра Сюзанны Ооржак «Покидая благоухающую гавань».

Надо отметить, что легкого кино не обещали изначально. Если кто поинтересовался, то заявленный жанр фильма – психоделическая драма. И непосвященному понятно, что раз драма – должно быть нечто трагическое. Да и «психоделическая» – значит такая, которая «выносит мозг». Этот термин используют, когда хотят сказать, что автор в своей работе применял очень необычные методы, которые расширяют сознание, заставляют задуматься… что-то между реальностью и сюрреализмом.

На показ, что примечательно, пришли, в основном, молодые люди. Чего они ждали от фильма, почему он не оправдал их ожиданий?..

Молодая учительница, которая привела на премьеру группу школьников, улыбнулась чуть ли не сквозь слезы:

– Не знаю теперь, как буду в глаза детям смотреть… Пришли с таким хорошим, весенним настроением, а уходим вот… Не знаю, что режиссер хотела сказать, может, чтобы не жили молодые люди так, как жила ее героиня, не знаю… Да и дети все как один недовольны.

Подхожу к юноше. Смотрит сурово. Спрашиваю:

– Ну как? Хоть что-то осталось?

– Не-а, – говорит. И отворачивается: разговор окончен.

Еще две девчонки, подружки, отмахнулись с раздражением:

– Ой, мы вообще ничего не поняли!

Девушка постарше. Видно, из района. Задумывается:

– Наверное, этот фильм вот про таких обычных, некрасивых девушек. Не все же красивые…Как им живется…

Вот так она поняла фильм.

Это то, что было сразу после премьеры в вестибюле муздрамтеатра.

Как же так? А как же «завлекалочка» посмотреть фильм от самого Бондарчука? Рекламный трюк? А замашка на каннский кинофестиваль? Или, получается, там, в России, фильм поняли, а у нас в Туве – нет?..

Сейчас, когда первые впечатления поулеглись, захотелось, все-таки, поискать среди молодежной аудитории тех, кому фильм понравился. Не может быть, чтобы таких не нашлось.

Спрашивала многих. Много разного пришлось услышать, начиная от «туфты» и заканчивая категоричным «зря деньги потратили». Признаться честно, сама я, хоть ничего особенного от фильма заранее не ожидала, смотрела с большим интересом от начала и до конца. Как минимум, было трогательно.

И вот – наконец-то. Сайсуу Донгак, методист центра прогнозирования и мониторинга Министерства образования и науки Тувы. Девушке 22 года, и она с жаром принялась убеждать меня, что это не фильм непонятен, а зритель обленился и в массе своей не хочет над фильмом думать.

– Зрители вышли из зала с ощущением недополучения чего-то, – согласилась Сайсуу. – Я этот фильм восприняла иначе. Там в самом начале показывают пожилого человека, который предупреждает зрителя: вы можете принять или отвергнуть мою историю. Я сразу обратила внимание на эти слова. Значит, фильм будет психологический, подумалось. И – сидела и анализировала. Мне кажется, фильм снят на высоком уровне. Красивый, эстетичный. Очень нестандартный. На 54 минуты можно было забыть обо всех насущных проблемах, об обыкновенной жизни, о чем в основном снимают фильмы наши тувинские режиссеры. Я ждала субъективного психологического кино. Мои ожидания оправдались. Теперь буду следить за творчеством Сюзанны Ооржак. Люди же ожидали какого-нибудь, как минимум, экшена. А в фильме просто – проявление любви. Ничего сверхъестественного. Простота проявления чувств – мне это очень понравилось. Каждый имеет право проявить любовь по-своему. Эта свобода мысли, свобода фантазии тоже мне понравилась. В конце, помните, завершая свое повествование, рассказчик говорит, что несмотря на все то, что было в этой истории, что девушку он потерял, оказалось, что тепло – оно исходило из него самого… То есть, любящий человек, истинно любящий, любовь излучает сам. Это, я думаю, и хотела сказать режиссер.

Что же хотела сказать режиссер, по крайней мере, в общих чертах, нам рассказал человек, поддерживающий дружеские отношения с Сюзанной Ооржак. Впрочем, и это мнение – через призму личностного восприятия, поэтому тоже достаточно субъективное.

Оюмаа Хомушку, специалист министерства культуры Тувы:

– Это очень тонкий, психологический фильм о реальном состоянии души человека, который оказался в мегаполисе. На родине ее никто не ждет, и нет у нее возможности вернуться домой, хотя ее все время тянет к корням. Этот фильм – в деталях. Каждая деталь что-то обозначает. Душа девушки рвется, и она пытается заглушить это состояние тем, что ведет ночную жизнь. Она хочет влюбиться. Но у нее не получается. В ночном клубе она тоскует. И секс с парнем не увлекает ее. Вот она пьет кефир… Заметьте: китайцы кефир не пьют! Ей плохо – и она начинает пить кефир. Ее тянет на родину. Закрывает глаза и видит реку Лену, скалы… Каждый день, по дороге на работу, она набирает номер телефона – не для того, чтобы с кем-то поговорить, а просто, чтобы услышать якутский язык. И рвет-то ее по утрам от этой тошноты жизни. В конце концов, она попадает в тупик, и смерть ее связана с перерождением. Помните, в свое время у Тарковского была студенческая работа – фильм тоже не понимали, удивлялись: что еще такое? А там тоже смысл в деталях. Сюзанна, как театральный режиссер, детали умеет видеть. И мне кажется, эта ее работа получилась удачная. Мы, к сожалению, думать и додумывать не хотим – конечно, люди остались недовольны. Чтобы осмыслить, этот фильм надо посмотреть, по крайней мере, раза два.

Наверное, точно знать, что конкретно хотела сказать режиссер своим фильмом, важно кинокритикам – чтобы навести зрителя, дать ему ключик к той двери, за которой таится главное. А еще важно это школьному учителю, чтобы объяснить детям, когда они начнут приставать с вопросами «а почему?» и «зачем?» Мы же, простые зрители, должны найти в этом фильме тысячу смыслов. Каждый – свой единственный, тот, который протянет ниточку между его душой и душой фильма. В конце концов, речь ведь идет не о каком-то предмете, а о творческом продукте, произведении искусства, которое всегда – жертва восприятия. У которого единого смысла нет и быть не может по определению.